В своих возражениях некоторые актеры, утрируя четкое произношение каждого отдельного слова, спрашивают: этого ли от них добиваются? Разумеется, не следует старательно выговаривать каждое слово в отдельности. Но надо знать, что помимо словесной внятности существует фразовая разборчивость. Фраза может быть хорошо понятой, даже если какое-либо слово из нее «выскальзывает», но у фразы есть главная, смысловая, ударная часть — она-то и должна быть особенно четкой.
Мы не ставим целью преподать урок орфоэпии или дикции, но плохое произношение является, пожалуй, главной причиной неразборчивости диалогов в фильмах. Иногда актер оправдывает невнятность слов тем, что, обращаясь к партнеру, стоящему рядом, он не может говорить иначе как вполголоса. Что слова обращены к партнеру,— это условность. Все, что произносится с экрана, обращено только к зрителям, ради них и должно восприниматься ими без всякого напряжения слуха.
Сотрудники съемочной группы, хорошо знакомые с сюжетом и текстом, порой заблуждаются в оценке произношения диалогов; они могут и не заметить невнятностей, тогда как звукооператор должен чутко реагировать на сомнительные места и предвидеть окончательный результат.
Блеклое произношение не позволит сделать качественную запись: реплики в фонограмме останутся невыразительными, а на фоне музыки и шумов они будут вовсе пропадать.
По меткому выражению Б. Бабочкина, попав на съемку, актеры мурлыкают текст себе под нос: «Те же самые актеры, которые так хорошо овладели спецификой мурлыканья текста под нос, в жизни говорят не так. Они говорят нормальными и, в общем, довольно громкими голосами. Музыка голосов, которые вы слышите в жизни, на улице, в кафе, в фойе театра и т. д., очень разнообразна и по мелодии и по силе звука. В кинематографе полюбилась одна сила звука — минимальная и одна мелодия — предельно обедненная. Я не думаю, что это правильно и хорошо». (Б. Бабочкин, В чем специфика кино.— «Искусство кино», 1962, № 12).
Не считаю правильным привлечение не профессиональных актеров для исполнения ролей в кино, однако иные из них говорят перед микрофоном внятней, чем кое-кто из дипломированных артистов. Несколько ролей в фильме «Асино счастье» (режиссер А. Михалков-Кончаловский, звукооператор Р. Маргачева) исполняют колхозники и рабочие. Звукозапись проводилась синхронно и полученные фонограммы включены в фильм. Характерно, что речь этих людей звучит с экрана четко и ясно, что же касается достоверности интонаций, то им ее не занимать.
Способности актера работать перед микрофоном, его «звукогеничность» чрезвычайно важны для качественной звукозаписи речи. Если в самом произношении артиста излишне подчеркнуты зубные и шипящие, слушать его неприятно; если он проглатывает согласные или съедает окончания слов, текст становится неразборчивым, а голос кажется лающим. Шумное дыхание, щелканье и причмокивание раздражают слух. Когда актер не владеет техникой речи, ему не хватает одного запаса дыхания, чтобы произнести всю фразу. Расчленить же ее осмысленно, с тем чтобы «глотнуть» воздуха, не каждый умеет, и тогда часть слов произносится на «издыхании», беззвучно, их невозможно расслышать, находясь даже совсем рядом.
Иные актеры, выкрикивая, как бы выстреливая, одни слова, «съедают» другие, и тогда из целой фразы до зрителей обрывками доходят только отдельные слова.
Работая перед микрофоном, нельзя допускать очень большой перепад между громким и тихим. Чтобы придать интонации желаемую образность, вовсе не обязательно варьировать только силу звука; для этого есть и другие приемы. Повышение актером тона, например, создает впечатление большой громкости, если же понизить тембр, даже не изменяя силы звука, голос может показаться более тихим, в то же время реплики будут восприниматься без напряжения. Этот пример отнюдь не исключает возможности форсировать голос, когда того требует сюжет. Технические средства позволяют без искажений записывать и